Форум | Партнеры | Архив

Культура Портал - Все проходит, культура остается!
АнтиКвар

КиноКартина

ГазетаКультура

МелоМания

МирВеры

МизанСцена

СуперОбложка

Акции

Газета "Культура"

последнее изменение 18.02.2009

Еженедельная газета интеллигенции

№23 (7231) 22 - 28 июня 2000г.

Рубрики раздела

Архив

1997 год
№49№50№51
1998 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25№26№27
№28№29№30
№31№32№33
№34№35№36
№37№38№39
№40№41№42
№43№44№45
№46№47№48
№49    
1999 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25№26№27
№28№29№30
№31№32№33
№34№35№36
№37№38№39
№40№41№42
№43№44№45
№46№47№48
2000 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25№26№27
№28№29№30
№31№32№33
№34№35№36
№37№38№39
№40№41№42
№43№44№45
№46№47  
2001 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17-18№19
№20№21№22
№23№24№25
№26№27№28
№29№30№31
№32№33№34
№35№36№37
№38№39№40
№41№42№43
№44№45№46-47
№48№49-50  
2002 год
№1-2№3№4
№5№6№7
№8№9№10
№11№12№13
№14№15№16
№17№18-19№20-21
№22№23№24
№25№26№27
№28№29№30
№31-32№33№34
№35№36№37
№38№39№40
№41№42№43
№44№45№46
№47№48№49
№50№51№52
2003 год
№1-2№3№4
№5№6№7
№8№9№10
№11№12№13
№14№15№16
№17-18№19№20
№21№22№23
№24№25№26
№27№28№29
№30№31№32
№33№34№35
№36№37№38
№39№40№41
№42№43№44
№45№46№47
№48№49№50
2004 год
№1-2№3№4
№5№6№7
№8№9№10
№11№12№13
№14№15№16
№17№18-19№20
№21№22№23
№24№25№26
№27№28№29
№30№31№32
№33№34№35
№36№37№38
№39№40№41
№42№43№44
№45№46№47
№48№49№50
№51    
2005 год
№1 - 2№3№4
№5№6№7
№8№9№10
№11№12№13
№14№15№16
№17№18-19№20
№21№22№23
№24№25№26
№27№28№29
№30№31№32
№33№34№35
№36№37№38
№39№40№41
№42№43№44
№45№46№47
№48№49№50
№51    
2006 год
№1-2№3№4
№5№6№7
№8№9№10
№11№12№13
№14№15№16
№17№18-19№20
№21№22№23
№24№25№26
№27№28№29
№30№31№32
№33№34№35
№36№37№38
№39№40№41
№42№43№44-45
№46№47№48
№49№50№51
2007 год
№01№02№03
№04№05№06
№07№08-09№10
№11№12№13
№14№15№16
№17-18№19№20
№21№22№23
№24№25№26
№27№28№29
№30№31№32
№33№34№35
№36№37№38
№39№40№41
№42№43№44
№45№46№47
№48№49№50
№51-52    
2008 год
№01-02№03№04
№05№06№07
№08№09№10
№11№12№13
№14№15№16
№17-18№19№20
№21№22-23№24
№25№26№27
№28№29№30
№31№32№33
№34№35№36
№37№38№39
№40№41№42
№43-44№45№46
№47№48№49
№50    
2009 год
№1-2№3№4
№5№6  

Реклама

TopList
Rambler's Top100

Краски мира

ВЛАДИМИР ФЕЛЬЦМАН:
"Шопен - один из самых непонятых авторов в истории музыки"

Мариам ИГНАТЬЕВА

Мне всегда очень больно произносить слова "бывший соотечественник". Тем больнее, если твердо знаешь, что действительно бывший и по-иному уже не будет. И уж совсем горько, если человек стал на Родине "чужим" не по своей доброй воле, не из-за плохого характера, амбиций, понуждающих числить себя оцененным не в соответствии со степенью одаренности, а насильственно выдворен из страны старательными чиновниками вышестоящих учреждений. "Жертвы режима" - к ним относится и Владимир ФЕЛЬЦМАН.

В Штатах Владимир Фельцман - активно концертирующий пианист и одновременно дирижер, выступающий с крупнейшими оркестрами и в самой Америке, и в разных странах мира. Успех огромный, завидный...

- Помните, в первый ваш приезд на гастроли в Россию после отбытия за "бугор" вы рассказывали, какой бум был поднят вокруг вас, когда вы появились там? Сейчас этот повышенный "ажиотажный" интерес утих?

- Как всякая шумиха, она пришла и, слава Богу, ушла. Туда ей и дорога. Жизнь сейчас протекает нормально, планомерно. Исполнительской деятельности, да и педагогической более чем достаточно.

- А почему так давно гастрольные дороги не приводили вас в Россию? Что мешает вам радовать московских слушателей? Неинтересны, неприятны контакты с бывшими коллегами-соотечественниками, не нравится реакция российской публики? Какие-то обстоятельства не удовлетворяют или материальные условия не устраивают?

- О материальных условиях вообще говорить не приходится. Я ведь играю в Москве бесплатно. Все концерты, которые я давал, были благотворительными. Так что дело отнюдь не в деньгах. И вообще ничего не мешает. Я же сейчас разговариваю с удовольствием с вами. Что мне может мешать?

- Вы ведь несколько раз после официальных афишных гастролей бывали в Москве, но, так сказать, незаметно, концертов не давали.

- Я приезжаю сюда прежде всего, чтобы повидаться с мамой, навестить ее. Это главная причина. Некоторое время назад, когда я приезжал в Россию, мне удалось записать все партиты Баха. Я доволен тем, какой получилась запись. Звукорежиссер, с которым мы это осуществили, Вадим Иванов очень хороший. И сам факт записи в Большом зале Московской консерватории не мог оставить равнодушным, как и у многих музыкантов, моих коллег, обучавшихся в ЦМШ и в Московской консерватории, совсем особое отношение и к альма-матер, и к этому концертному залу. И на этот раз, помимо очень дорогой моему сердцу возможности навестить маму, мой приезд тоже связан с некоторыми творческими делами - мне захотелось записать все ноктюрны Шопена. К его музыке я не прикасался на протяжении 25 лет, не играл его сочинения.

- И даже отдельные произведения не включали в свои программы?

- Вообще не играл. А вот теперь захотелось, пришел к этому. Записывать будет все тот же звукорежиссер Вадим Иванов - очень хороший музыкант и очень хороший человек. С ним приятно работать.

- Это осуществляется через какую-то фирму? Через "Русские сезоны"?

- "Русские сезоны" помогли мне с первой записью: я это делал через их офис, но не для них, а для самого себя. Я плачу деньги за аренду зала и покупаю услуги тех людей, которые работают, участвуя в процессе записи.

- Володя, а чем завершилась идея организации камерного оркестра, руководителем которого намеревались пригласить вас?

- Абсолютно ничем. Одними разговорами. Идея была заманчивая: собрать мобильный коллектив, который готовил бы репертуар, а потом собирался несколько раз в год, чтобы выступать с концертными программами и осуществлять записи наиболее удавшихся работ. Но для воплощения в жизнь этой идеи требовалось решение многих совсем не музыкальных проблем (организационных, материальных), а для этого нужно иметь массу свободного времени, которым я абсолютно не располагаю: часы и минуты расписаны у меня на несколько лет вперед.

- Больше всего времени у вас занимает, очевидно, концертная деятельность?

- И концертная деятельность, сказал бы я. Все вместе: я же преподаю и в колледже Нью-Полса, и в "Манес-скулл" - одной из лучших школ Нью-Йорка. Живу я не в городе Нью-Йорк, а в штате Нью-Йорк, в городе Нью-Полс, приблизительно в 80 милях от города (на север). Там у меня дом.

Об этом сказочном жилище пианиста я много наслышана от Евгении Петровны, мамы Владимира Оскаровича, и от отца - Оскара Борисовича. Большой утопающий в зелени дом. Масса цветов, самых разных названий и сортов, высаженных, заботливо выращиваемых самим хозяином (он очень любит это занятие); овощные плантации, которым много внимания уделяет "огородник"-пианист. Лани, ставшие уже совсем ручными, свободно разгуливают по участку; в водоеме плещутся рыбки. Здесь музыкант проводит остающееся от множества дел короткое свободное время. Иногда совсем короткое. Все остальное занято музыкой, чтением книг, отдано занятиям с учениками в колледже и в школе, гастрольным поездкам, выступлениям в концертных залах.

Судя по всему, Владимир Фельцман не ищет спокойной, размеренной жизни: планами, проектами, поисками в педагогике, в исполнительской деятельности у него полна голова. В прошлый приезд он поделился планами создания детской музыкальной школы для наиболее одаренных детей наподобие нашей ЦМШ (такого никогда в Штатах не было). Что получилось из этого?

- Школа была создана - я помог ее создать. Она находится в Нью-Йорке и работает третий год, существует сама по себе. Я не занимаюсь больше этой школой. Последние несколько лет меня заботит осуществление другого проекта: летний фестиваль и курсы (мы называем их университетом) для продвинутых по роялю студентов. Я занимаюсь с ними, преподаю, как и мои коллеги. Я привлек к этой деятельности отечественных пианистов - Этери Анджапаридзе (замечательно учит и замечательно играет) и Александра Слободяника. Четыре недели идут занятия в нашем университете, и в это же время (июль - август) проходит фестиваль, которым я руковожу.

- Как бы ваш фестиваль?

- Не как бы мой, а я его создал, мой фестиваль.

- Вы так его и называете?

- Нет, я, конечно, так его не называю: это было бы слишком нескромно. Он называется "Фортепианное лето в Нью-Полсе". Он делится на две части: курсы - университет - четыре недели и параллельно концерты, лекции, мастер-классы и так далее. В прошлом году 26 студентов съехались со всего света. Наряду с нашими преподавателями есть и замечательные американские музыканты, например Эдвард Олдуэл (он из Нью-Йорка); в прошлом году приезжал с лекциями Харол Шенберг (ему сейчас уже за 80, бывший главный критик "Таймса", мой очень хороший приятель). Четыре года существуют этот летний институт и фестиваль. По-моему, хороший проект, и мне интересно им заниматься, как, впрочем, и вообще педагогической и просветительской деятельностью.

- А у вас есть звание?

- Что вы имеете в виду? В Америке вообще нет званий - такого не существует. Единственное звание, какое у вас есть, - это ваше имя. Известно имя, публика ценит его - значит, есть.

- Ну в этом смысле у вас все в полном порядке. Но вы преподаете, вам присвоена какая-то степень?

- Да, доктор музыки, полный титул профессора, пожизненный титул. Это все есть, но ведь "доктор", "профессор" - не звания, а скорее должности. Впрочем, во всех подобных делах я плохо разбираюсь, и менее всего они меня интересуют.

- А на исполнительском фронте? Вы много гастролируете, выступаете с разными коллективами, с разными дирижерами. Есть у вас любимые оркестры?

- Еще бы, конечно, есть - те самые, с которыми я играю из года в год на протяжении нескольких лет: в Питсбурге Марис Янсонс, в Нью-Йорке - Курт Мазур, в Сан-Франциско - Майкл Филстен Томас. Со всеми меня связывает многолетняя дружба.

- А из русских маэстро кого вы можете добавить к этому перечню?

- С удовольствием я играл несколько раз с Гергиевым. Не так давно мне довелось выступать с Павлом Коганом. Было очень приятно: он чудно аккомпанировал мне в Концерте для левой руки Равеля. По-моему, он стал замечательным дирижером.

- С приезжающими из России коллегами-музыкантами и вообще с представителями так называемого русского зарубежья у вас есть контакты?

- Я ни с кем не общаюсь, и с русским зарубежьем контактов никаких нет. Просто никаких.

- И вы себя не относите к ним? К этому сообществу?

- Я себя вообще ни к кому не отношу. Я - сам по себе.

- У вас гражданство?..

- Американское. Я - американец.

- Вы очень много ездите, встречаетесь с самыми разными слушателями. Какая музыка сейчас наиболее охотно принимается? Что требует публика? Авангардистские опусы или, напротив, классику, хорошо знакомые сочинения?

- Публика всегда ждет и принимает одно - хорошую музыку. Если говорить о новых, авангардистских произведениях - они для определенной публики и интересуют очень узкий круг, так сказать, элитную аудиторию. В массе же интересуются классикой - Моцартом, Бетховеном, Чайковским. Программы довольно консервативны. Ведь каждая программа должна продаваться. Если она не заинтересовывает, не продается, нет никакого смысла за нее браться - просто неинтересно абсолютно никому: ни импресарио, ни продюсеру, ни самому артисту. Нет смысла ее проводить.

- А вы не собираетесь придумать какую-нибудь интересную программу, которая наверняка была бы очень привлекательной для российских меломанов, и приехать к нам с концертом?

- Я предложил сейчас, по приезде, Большому залу идею фестиваля Баха, программу довольно интересную - из пяти вечеров. Нужны деньги, надо приглашать оркестр, хор. Я мог бы сыграть прелюдии и фуги, продирижировать сюитами и концертами Баха и "Страстями по Матфею", Миша Лидский - сыграть все сольные виолончельные сюиты. Идея, представляется мне, хорошая - такого фестиваля еще не было никогда, но как к такому предложению отнесутся, не знаю. Приехать же сюда с отдельным концертом, подготовив сольную или оркестровую программу, у меня нет желания. Дома такого хватает: я играю 40 - 50 концертов в год, выступаю как дирижер, как пианист.

- Какие-нибудь репертуарные пристрастия у вас есть? Считаете ли вы, что исполнитель должен выборочно относиться к репертуару, играть свою музыку?

- Я вообще не считаю, что кто-то что-то должен. Нельзя что-либо устанавливать: не существует правил и законов. Все поступают по-разному. Я играю практически все - от Баха до Шнитке. Это не значит, что все должны играть все. Сфера моих интересов, лично для меня - Бах. У меня много записей отдельных - все сюиты, прелюдии и фуги, клавирные концерты - 16 - 18 альбомов Баха, пять последних сонат Бетховена записано.

- А русская музыка - Рахманинов, Скрябин?

- Меня не интересует сладкая музыка. Ее и без меня играют хорошо.

- Сейчас она далеко не всегда сладкая: Рахманинова часто играют ох, как не сладко - лупят что есть силы и темпы берут неоправданно бешеные.

- Я говорю "сладкая" не в плане приторности: на нее набрасываются, как мухи на мед, все кому не лень, кто может и кто не может.

- Вот вы Шопена намерены играть и записывать. А ведь и Шопен изменился в трактовках многих современных исполнителей. Вы этого не находите?

- Я никого не слушаю - это один из моих законов. Особенно то, что я буду играть в концерте или записывать. А что касается Шопена, это мое частное мнение. Мне кажется, он был одним из самых непонятых и неправильно играемых авторов в истории музыки. Это немного другая музыка, другой принцип игры, здесь и другой, чем обычно, принцип подхода к тексту требуется. Я немного занимался этим, почитал кое-что. На Западе в этом смысле очень удобно: если вас интересуют какой-то автор, какие-то сочинения, вы можете найти, прочитать любую информацию, какая только есть по данному вопросу. О Шопене масса литературы, и одна из интереснейших книг, которая попала в мои руки, - о Шопене как учителе глазами учеников. Там очень много ценных замечаний, свидетельств, как он играл сам, как изменял варианты текста одного и того же ноктюрна, аппликатура, педаль и т.д. Картина, которую я получил для себя, другая, отличная от того, что делают даже самые хорошие, мощные музыканты. Я почувствовал, что мне хочется к этому прикоснуться. Потому-то и взялся. Такие ноктюрны могут нравиться, могут не нравиться, но это будет совсем другая музыка, так сказать, "отдельная" запись, будут услышаны такие вещи, которых никогда не слышали. Это не значит, что я прав или нет. Суть не в этом.

Я завершила беседу с надеждой познакомиться с необыкновенным открытием, которое сделал в шопеновских ноктюрнах пианист Владимир Фельцман. Услышать бы, понять, в чем суть!

И ведь дождалась. Из Штатов прислали запись. И в самом деле удивлению не было предела, потому что это действительно открытие, совсем новая музыка. Такого Шопена мы не только не знали, но и не представляли, что он может быть таким: философски глубокий, мудрый, сильный, где-то даже трагедийный. Ни намека на расслабленность, нежность - волевой, могучий. Многосложный цикл из 16 ноктюрнов кажется цельным, неделимым - части то плавно сливаются, продолжая одна другую, то резко контрастируют, "спорят", подчеркивая разность тональностей, темпов, характеров; то мимолетный пассаж становится тяжелым "вздохом" или "стоном", врывающимся между частями. Нет, это другая музыка, другие штрихи, акценты, принцип звукоизвлечения.

Удивительно. Вот с чем непременно надо было бы познакомить московских меломанов и профессионалов. Может быть, выпадет такой счастливый случай, и в один из трогательнейших визитов к маме Владимир Фельцман привезет нам концертную программу - "Все ноктюрны Шопена".

А так же в рубрике:

© 2001-2007. Газета "Культура" - все права защищены.
Любое использование материалов возможно только
с письменного согласия редактора портала.