Зажигательное зрелище
ЧП
Наталия КАМИНСКАЯ
Премьера спектакля "Королева красоты" Мартина Макдонаха, поставленного режиссером Михаилом Бычковым в Театре имени Вахтангова, игралась в субботу, под занавес фестиваля "Новая драма". В зале наблюдалась едва ли не вся московская "критическая масса" - и те, кто отслеживал весь фестиваль, и те, кто почтил своим присутствием исключительно вахтанговский спектакль. Вполне возможно, ожидалось событие. Однако оно и произошло, только не в эстетических параметрах, а в разряде ЧП. Пожар разгорелся прямо на сцене во время действия, где-то на середине пьесы, содержание которой подавляющему большинству зрителей известно не было. Сначала запахло гарью. Но это обстоятельство не очень насторожило, такое частенько в театре бывает - то лампа перегорит, то еще что-нибудь. Далее, сквозь прозрачный задник, изображающий огромный, во всю сцену, витраж, занялось алое зарево. "Уж не третий ли пошел акт чеховской пьесы "Три сестры", где Прозоровы дают у себя приют погорельцам"? - мелькнула шальная мысль. Впрочем, не такая уж и шальная, потому что многие образчики новой драматургии жонглируют реминисценциями и цитатами из классики. Правда, Макдонах - британец, пишет о жизни "медвежьих" ирландских углов, о богом забытых территориях и замкнутых в них людях, но чем черт не шутит? Может, это добавка режиссера Бычкова или художника Эмиля Капелюша, чьи смелые сценографические фантазии хорошо известны? Пока все эти соображения мелькали в сознании, сквозь задник уже вовсю полыхало пламя. Находящаяся на сцене актриса Юлия Рутберг (по пьесе надо было играть свидание с мужчиной) предприняла попытку изменить текст. "Соседнее здание горит," - растерянно сказала она партнеру, но в этот момент за прозрачным "окном" с грохотом рухнула дымящаяся балка. В зале самые догадливые зрители уже кричали "пожар!", а наиболее подверженные инстинкту самосохранения начали покидать зал. Ушли со сцены и актеры. И вот тогда наконец билетеры призвали оставшуюся часть публики покинуть помещение. К счастью, это было проделано без паники. Вечернюю арбатскую толпу разогнали пожарные машины, которых немало прибыло к зданию театра. Пожар потушили, люди не пострадали.
Позже выяснилось, что загорелся экран, находившийся за прозрачным задником "окна", видимо, слишком близко стоял прожектор. Как случилось, что соответствующие закулисные службы позволили ему хорошенько разгореться, и длилось все это минут пятнадцать, пока не предстало перед зрителями во всей своей бедственной красе, остается загадкой. На следующий день, в воскресенье, спектакль вновь сыграли, и уже без приключений. Но критиков об этом почему-то не оповестили. Поэтому впечатление от увиденного разделяется на две неравные части. Вторая, нет слов, - завораживающее зрелище, ибо огонь на сцене, равно как детей или животных, переиграть невозможно. От первой же остались противоречивые ощущения - свежая пьеса очень модного ныне драматурга (только на нынешнем фестивале "Новая драма" по его произведениям показано три спектакля) игралась так, будто дело происходит в театре двадцатилетней давности, в тогдашних канонических взаимоотношениях с так называемой западной пьесой. Впрочем, как известно, полработы не показывают. В общем, все мы в этот субботний вечер чуть не "сгорели на работе". Это и вызвало бурные эмоции, равных которым мы, честно говоря, почти не испытываем на премьерах последнего времени. Огонька, что ли, не хватает?
