Осмысление действительности

НОВИНКИ

Борис СОКОЛОВ
Лада АЛЕКСЕЕВА

Пьецух В. "Жизнь замечательных людей". Пьецух В. "Плагиат". М.: "Глобулус", 2006.

В новых книгах Вячеслава Пьецуха собраны повести и рассказы, посвященные философскому осмыслению действительности. Его герои - с виду чудаки, но всегда чем-то замечательные. Здесь Пьецух продолжает линию Платонова. Литература для писателя - убежище, единственный способ спрятаться от действительности, где "то революционные матросы бесчинствуют, то опять свирепствует капитал". Он подчеркивает, что "русские - народ книжный". Поэтому, "даже если завтра страна как один человек переключится на компьютерные игры, мы будем благодарны книге за то, что она столетиями держала на такой линии: все-таки мы прожили замечательную жизнь, в замечательной стране, среди замечательных людей, причем остро замечательных, разносторонне, даже и чересчур". Пьецух утверждает: "Водка в России - это не спиртной напиток, а гармонизатор личности с внешним миром. Выпил стакан-другой, и уже ты такой же кретин, как все". Пьецухский стиль, когда автор притворяется наивным дураком, оказывается вполне адекватен эпохе. В "Плагиате" писатель пародирует стиль Льва Толстого и Гоголя, Чехова и Салтыкова-Щедрина. Он признается: "Великие предшественники так много начудили по линии художественной обработки, что им хочется надерзить. И надерзить предпочтительно на их собственном материале, желательно устами их же персонажей и по возможности тем же самым каноническим языком". И Пьецух дерзит, споря и с солнцем русской поэзии, и с тем, кто смеялся над Русью горьким смехом сквозь слезы: "Гоголь доказывал, что в XXI столетии русский человек станет совершенен духом, совсем как Александр Сергеевич Пушкин. А он почему-то получился невежа и обормот.

Так же любопытно было бы перенести чеховских героев, сто лет тому назад бредивших светлым будущим, в наш злополучный век. То-то они заскучали бы по крыжовенному кусту". Сам Пьецух по крыжовнику никак не тоскует, поскольку полгода живет в среднерусской деревне. Он считает, что чеховский человек в футляре в конце XX столетия смотрелся бы положительным героем. Своих героев писатель определяет аббревиатурой Д.Б.С. - действительно беззащитное существо. А вот как выглядит город Глупов в последнее десятилетие, за которым просматривается наше недалекое будущее: "И дня не прошло, как история изменила течение свое, как жизнь повернулась вспять: город в который раз был переименован из Непреклонска в Глупов, газета "Патриот" - в "Красный Патриот", Базарная площадь - в площадь имени комиссара Стрункина, и на этом смятение вроде бы пресеклось. Ан нет: поэта Бессчастного посадили в сумасшедший дом, чем он был, впрочем, отчасти горд, так как затесался в одну компанию с Батюшковым и Чаадаевым, у капитана Машкина отобрали его дворцы, которые после пошли: один под склад горюче-смазочных материалов, другой под приют для слабослышащих и незрячих, у Кукаревского реквизировали слона и демократично пустили его на мясо, наконец, посредством направленного взрыва зачем-то ликвидировали видообзорную каланчу, - эту взаправду на кирпичи". Писатель создает гротескный мир, где современность свободно сливается с историей, а фантастика - с реальностью.

Вознесенский А. "СтиХХI". М.: "Время", 2006.

Перешагнувший 73-летний рубеж Андрей Андреевич по-прежнему творчески молод, дерзок и силен своим необычайно чутким мироощущением. Однажды на вопрос, как ему удается так чувствовать момент, Вознесенский ответил: "Когда я хожу по месту, где нет крыши, то получаю какие-то сигналы. Думаю, с неба, а может быть, инфернально. Я различаю и записываю".

Помимо стихов, в новом сборнике Андрея Вознесенского есть и проза. Стихи сгруппированы в три раздела: "Марля времени", "Гениальная ошибка" и "Гвоздь от другой стены". Хлесткие приметы и трагические образы времени практически в каждой строке: "Мы заменили слово "взяточник" на благозвучное "откат", "Фестивальные поцелуи превращаются в процедуры", "Карачатся папарацци, бледные, как Махно: "Поправится ли Караченцов?!", "Гуляю в офшорах. Offcпоры. Offccopы. OffCopoc. Offcoвecть...", "Девочка с пирсингом", "Интернационал, черный и голубой, секс и смерть повязал... Мама наша - тату. Отец - абсолютный нуль. Не знающие табу, мы - флейты в дырках от пуль...". И на этом фоне "отравленный сволотой, блуждает улыбочкой Юра, последний российский святой" - Юрий Щекочихин.

В книге много любви. "Каждая любовь единственная, но всех единственней - Ты!", "Соскучился: Хочу в замученные жемчужины серых твоих глазищ!", "Жалко не жизни - проститься с пространством, взятым внаем. Страшно - придется с Тобою расстаться, быть не вдвоем", "Пусть шоссе пролетает точильными искрами, есть одна в мире истина: "Я + Ты".

К изданию прилагаются знаменитые "видеомы" типа: "Полный писдецентрализованный строй" или: "У мавра, сделавшего свое дело, аура похудела" и т.п.

От книги, элегантно исполненной, исходит высококлассный драйв. "Живите искренне,

Живите ирисно!

ВОЗВРАТИТЕСЬ В ЦВЕТЫ!" - советует маэстро, сохраняющий "героическую выдержку быть и оставаться самим собой".

ПЕРСОНА

Камень Даниила
К столетию со дня рождения поэта Андреева

ПРОЗА МОЛОДЫХ

Свежая кровь радикала
В "Вагриусе" вышла книга Сергея Шаргунова "Как меня зовут?"

НОВИНКИ

Осмысление действительности