Растворение джаза в окружающей среде

Новый проект Владимира Тарасова

Ирина СЕВЕРИНА
Фото Натальи ЧЕБАН

В.Тарасов

Один из самых эзотерических перкуссионистов мира, Владимир Тарасов, показал в Театре "Школа драматического искусства" свой новый проект, мировая премьера которого состоялась в марте этого года на международном фестивале современной музыки "MaerzMusik" в Берлине. Называется проект "Думая о Хлебникове"; это мультимедиа на пересечении музыки, поэзии и визуального искусства, а сам Тарасов предстал в нем как единственный исполнитель и автор концепции. Помимо стандартной ударной установки, у него множество дополнительной перкуссии - от тамтама до разнообразных колокольчиков и других мелких звенящих объектов. Несмотря на "мертвый сезон", в зале - аншлаг: музыканты, литераторы, художники, искусствоведы, критики, журналисты - в основном московская элита.

Владимир Тарасов стал известен с начала 1970-х годов как участник легендарного трио авангардного джаза ГТЧ (Ганелин - Тарасов - Чекасин), но сегодня не менее известны и другие его проекты, в том числе с зарубежными представителями джазового авангарда - Эндрю Сириллом, Джоном Зорном. В последние годы он увлекается инсталляциями, работает с Ильей Кабаковым; также замечен в сотрудничестве с поэтами Дмитрием Приговым, Львом Рубинштейном, Тимуром Кибировым. Так что нынешний проект "Думая о Хлебникове" органически воплощает его стремление выйти за пределы чистого звука как такового и тем более стилистики джазового, теперь уже, поставангарда. Этот проект - яркий пример тенденции к почти полному растворению нового джаза в окружающей культурной среде, причем не только в собственно музыкальной, но и визуальной, поэтической. Хотя то, что Тарасов - человек из джаза, конечно, прослушивалось. Например, в том, как он мастерски совмещает два временных пласта - "объективную" равномерность ритма и "субъективное" время, где он всячески от нее отходит (что, понятно, идет от джазовой игры с пульсацией).

Владимир Тарасов - один из немногих перкуссионистов, кто может себе позволить давать сольные концерты (среди других - особо им почитаемый швейцарец Пьер Фавр). Одиннадцать своих сольных программ Тарасов уже записал на компакт-диски и завершил эту серию мультимедийным проектом "Sound Games" ("Звуковые игры"). Нынешний его проект "Думая о Хлебникове" по своей идее совершенно другой. Если "Звуковые игры" аудиовизуальны, то здесь источником всего является поэзия, причем, как выяснилось, не только Велимира Хлебникова, но и других авторов, эстетически ему близких. Например, в связи со 100-летием итальянского футуризма Тарасов упоминал имя Филиппо Томмазо Маринетти. А в конце звучит голос немецкого поэта и художника Курта Швиттерса - образец его заумной "звуковой поэзии", фрагмент из "Прасонаты", или "Сонаты празвуков" (нем. "Ursonate", или "Die Sonate in Urlauten"). Стихи же Хлебникова не читаются, но подразумеваются. Это, можно сказать, виртуальное ритмическое пространство. По мнению Владимира Тарасова, в стихотворении "Кузнечик" с его звукописью звенящих фонем Хлебников практически написал соло перкуссии, и это лишь один из примеров. Однако далеко не вся заумь Хлебникова просто сонористична: в своей "звездной азбуке" прежде всего он ищет обобщенные образы каждой из букв и выражает их геометрически. Но Тарасов не обязан быть искусствоведом...

При желании, в том, что играл Владимир Тарасов, можно узнать и космические гулы "Ладомира", и "Настоящее" с его революционной агрессией, и - в структуре ритмического рисунка - нечто вроде хлебниковских числовых экспериментов, его нумерологию. Впрочем, все это довольно условно, без очевидной и навязчивой иллюстративности. "Думая о Хлебникове" - это не прямой перевод поэтического текста в текст музыкальный, а процесс мышления (размышления) о творениях поэта в реальном времени, где в основе - хорошо подготовленная импровизация.

Мало кому из тех, кто обращался к поэзии Хлебникова, удавалось создать конгениальный, или хотя бы адекватный музыкальный текст. Кстати, один из этих немногих - близкий друг и коллега Владимира Тарасова Владимир Мартынов. Тарасову же по-своему удалось реализовать хлебниковское (почти мифологическое) объединение архаики и современности. Впрочем, определенное отличие от первоисточника все же имеется: Хлебников опережал свое время на десятилетия, а Тарасов именно современен, он идет, что называется, в ногу со временем. По-существу, это различие в концепциях авангарда и поставангарда.

Возможно, проект удался не в последнюю очередь и потому, что глубинное ритмическое пространство Тарасова оказалось во многом созвучным Хлебникову, которым он зачитывался с 16 лет. Поэтому ждать чего-то принципиально нового в арсенале тарасовских средств не стоило, новое было, скорее, в самой идее. От Хлебникова, думается, идет его особое отношение к тишине как некоему эзотерическому звуку между реальными звуками, к таинству перехода от звука к тишине и от тишины к звуку; его любовь к эфемерным, призрачным звучаниям...

На экране в течение всего вечера демонстрировалась видеоинсталляция Владимира Тарасова, созданная специально для этого проекта - сначала как бы тиражированная (в духе минимализма) открытая книга с самопроизвольно переворачивающимися страницами, затем она же в единственном экземпляре. Аудитория как бы знакомится с ее содержанием в процессе исполнения. Между прочим, образ книги - тоже один из центральных в хлебниковской поэзии: "Ты широко сияешь, книга? Свободы или ига? Какой прочесть мне должно жребий на полночью широком небе?" Эта небесная книга "прочитана" Хлебниковым в его таинственных "Досках судьбы", где он упражнялся в математических изысканиях - обоснованиях и предсказаниях крупнейших исторических событий, и, кстати, с точностью до года предсказал Октябрьскую революцию... Тарасов не ставил себе задачи что-либо предсказывать, но сам образ книги, несомненно, хлебниковский.

Казалось, главному действующему лицу вечера не хотелось покидать сцену: после завершения собственно проекта последовало три импровизированных биса. Еще бы - принимали Владимира Тарасова с энтузиазмом...

Новые приключения Шуралика
Мариинский театр вернул в репертуар балет "Шурале" Леонида Якобсона


Растворение джаза в окружающей среде
Новый проект Владимира Тарасова


Не мужское это дело


АЛЕКСЕЙ АРХИПОВСКИЙ: Выстроить мир вокруг балалайки

ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Виктюк Моцарту


Почувствуйте стиль